Благой

Благ/ъ, -а, -о; -ой, -ая, -ое прил. От корня благ-. СО — суффиксальный, суфф. СО — суффиксальный, суфф. древней именной основы *ŏ или *ā, после переразложения ставший суффлексом.

Благáя, ги́хъ, прил. ср. множ. Сл. употребляемое въ знаменованïи существительнаго множ. Стяжанïя, сокровища, имѣнïя. Яко благихъ моихъ не требуеши. Псал: XV. 2. Благíй, ая, ое. или благъ, га, го. прил. Сл. Добрый , хорошïй. Благïй человѣкъ, отъ благаго сокровища сердца своего износитъ благое. Лук: VI. 45» (САР 1, 212).

«Блáго. Нар: Сл. Добро, добрѣ, хорошо, полезно. Благо есть уповати на Господа. Псал. CXVIII. 9» (САР 1, 213).

«Благóй, ая, ое. прил: простонар. Упрямый, своенравный, неугомонный. Благое дитя» (САР 1, 213).

«БЛАГИЙ (-ОЙ), прил. Добрый, хороший.  Мужь же тъ бл҃гообразьнъ многа бо дѣла бл҃га творяше всѣмъ сущимъ близъ его» [1219 г.](СлРЯ XI-XVII вв. 1, 191). «Блага словеса отъ добраго скровища сердьчнаго исходять» (Срезневский I, 109); «Всякое даянiе благо и всякъ даръ совершенъ свыше есть» (Литург. И. Златоуста). Др.-рус. благая — прил. ср. р. мн. ч. ‘все то, что принадлежитъ къ земному благополучiю’ (Дьяченко 39): «Аще послушаете мене, благая земли снѣсте» (Ис. 1: 19); ‘блаженство’: «А егда сие злое корение исторгнемъ, тогда намъ будетъ вся благая» (Сл. РЯ XI-XVII вв. 1, 191). 

В современном русском языке краткое прилагательное в роли определения не употребляется. Наряду с этим традиционным, унаследованным из старославянского языка, значением у слова благой развивается прямо противоположное значение ‘упрямый’ — см. выше САР 1, 213. «Благíй или благóй, выражаетъ два противоположныя качества: церк. стар., а частiю и нынѣ: добрый, хорошiй, путный, полезный, добродѣтельный, доблестный; || въ просторѣчiи же: благóй, злой, сердитый, упрямый, упорный, своенравный, неугомонный, безпокойный; дурной, тяжолый, неудобный. Никто же благъ, токмо единъ Богъ <…> || Благое тебя побери, смл. брань. Это такой благóй (злой) человѣкъ, что к нему и приступу нѣтъ. Лошадь благая, берегись, убьетъ. Нынѣ дорóга благáя, ѣхать блáго, почитай езды нѣтъ. Сталась благáя пора, что и зерна хлѣба не добудешь. Лучше съ добрымъ потерять, чѣмъ съ благимъ найти. Худая сбруя — благой выѣздъ, плохая снасть отдохнуть не даетъ» (Даль 1, 222). Объяснение этому феномену некоторые лингвисты видят в табуистическом запрете называть зло его прямым именем: «По Хаверсу, Преоб<раженскому>, Зеленину, отрицательные знач<ения> возникли в порядке описательного табуистического употребления» (Фасмер 1, 171). 

Автор: Александр Камчатнов